Донецкий раввин: мы никогда не подчинялись Коломойскому

Сегодня в Донецкой Народной Республике можно встретить представителей более 18 национальностей. «Афиша Новороссии» будет регулярно сообщать читателям о жизни национальных и религиозных общин Донецка. Сегодня мы пообщались с заместителем раввина Донецкой еврейской общины Арье Шварцом и узнали, чем живут иудеи Донецка

–  Расскажите, где мы сейчас находимся?

–  Мы находимся в синагоге Донецкой области, Донбасса. Мы являлись и до сих пор являемся главным раввинатом Донбасса, поэтому это центральная синагога.

–  Подчиняетесь ли вы главному раввинату Украины?

–  Его нет как такового, «главного раввината Украины». Существует теоретически главный раввин Украины, но мы не подчиняемся ему. Он избран правительством Украины, мы признаем его как раввина и уважаемого человека, но на нас он никакого влияния не имеет.

1

–  Как устроен сам раввинат?

–  Есть синагога – дом молитвы, как и у всех религий. Общинный центр это программы для детей, различные мероприятия, которые не относятся к религиозной деятельности, есть еще школа и садик. А вся религиозная деятельность проходит в синагоге.

–  Насколько мы знаем, в начале 20-го века иудеев в Донецке было больше, чем украинцев. Что скажете?

–  Сейчас, конечно, не так. В те времена  в Донбассе и на всей Украине было много евреев. В Донецке, соответственно, тоже. Знаете, как дома распределяются по линиям? Так с первой по девятую линию все дома еврейские. Здесь было три синагоги, но наша единственная из всех известных, которые остались.

–  Расскажите немного о жизни общины до 1991 года

–  В 20-ом веке, конечно, людям было тяжело, люди скрывались. До 70х годов синагога не работала. Да, были дома молитвы, либо в квартирах у людей молились. Жизнь продолжалась, но это было запрещено так называемой Советской властью. Начиная с середины 70х, синагога была возвращена в еврейскую общину. Был такой раввин Коткин, который руководил общиной и был расстрелян потом, приговорен к смертной казни. Потом уже были только главы общин, а раввина как такового не было. Раввин приехал сюда в 1993, а ожила община в 1991, установился ее председатель – Иегуда Келлерман, который руководил до прошлого года. Вот уже 22 года община постоянно увеличивалась и возрождалась: появилась школа, садики, программы и общинный центр в 2005 году. С каждым годом все лучше, и сейчас в принципе ничего не меняется, община живет, несмотря ни на что. И она не уменьшается, как говорят некоторые, она только растет. Люди, которые раньше не ходили, приходят.

–  И сколько прихожан сейчас?

–  Постоянных около 200, а вообще, по нашей базе, около трех тысяч евреев осталось из пятнадцати тысяч. К сожалению, многие уехали, у многих такое положение. Конечно, люди возвращаются, периодически приезжают. Подсчитать очень тяжело, на самом деле. Те базы, которые у нас есть, сформированы из людей, которые приходят, проходят какие-то обряды или программы и по желанию оставляют свои контакты. Есть же те, кто просто пришли, поговорили и ушли, не занесли свои данные, их мы не считаем. По нашим предварительным подсчетам количество прихожан уменьшилось в половину, мы просто не знаем всех, кто сейчас в городе.

2

–  А какие праздники, например, праздновали в этом году?

–  В этом году был Новый год, Судный день и праздник Суккот — это три праздника больших, которые в течении месяца идут. Прошло как раньше все, проблемы только с комендантским часом, людям тяжело возвращаться потом. Многие даже сказали, что веселее, чем в том году. У людей появились новые принципы в жизни. Раньше праздник был как будто формальностью, а теперь прихожане чувствуют эту энергию, это их объединяет, дает им силы оставаться здесь. Многие остались потому, что община их здесь и часто теперь ценят не квартиру, а синагогу.

–  Каково это вообще – быть иудеем в Донецке?  Был ли всплеск антисемитизма в связи с войной?

–  Как такового всплеска не было, не назовем это какой-то агрессией или антисемитизмом. Конечно, были инциденты, но они вызваны незнанием людей, это не было против общины или евреев, просто по незнанию. Например, забирали вино или что-то подобное, то есть пришли на склад и забрали, но они просто не поняли, что это принадлежит общине. Но когда поняли, то вернули. Как такового антисемитизма в Донецке никогда не было, сейчас его тоже нет, думаю, он уничтожен в зародыше. Религиозным евреям, конечно тяжело, потому что мало того, что есть недостаток в обычных продовольственных магазинах, а нам еще тяжелей, у нас особая пища. Кошерную еду доставлять очень тяжело, то есть неважно – с Украины или России – этот процесс доставляет очень много трудностей. Приходится, конечно, в чем-то себе отказывать, в том, что было до войны. Например, молоко делалось только у нас здесь на «Геркулесе», а теперь оно не делается. Доставить его из Киева или из Москвы, конечно, проблематично. Периодически нам возят как-то что-нибудь, кем-то передаем.
5

–  Знаете ли вы как дела у иудеев в ЛНР? Есть ли там своя община?

–  К сожалению, община в Луганске пострадала сильно. Там очень мало евреев осталось, синагога теоретически работает, но там совсем не так, как здесь. Попросту не осталось евреев, которые ходили бы туда каждый день. Какую-то помощь они оказывают, собираются маленькими группками, молитвы не знаю как они читают, там же не осталось ни одного религиозного человека. Не знаю чем это вызвано, но там ситуация намного хуже, чем у нас.

–  Мы знаем, что в украинском батальоне «Днепр 1» есть несколько ортодоксальных иудеев, знаете ли вы таких?

–  Да, знаю одного такого. Я всем это говорю и скажу вам: «Религиозный человек должен быть вне политики». Религия — религия, а политика – это политика, первое было всегда. Сейчас некоторые, к сожалению, пытаются впутать религию в политику, пытаются таким образом достичь чего-нибудь, «усилив» свою поддержку. Человек пошел на войну, это его личное решение, а не решение общины. Это огромная ошибка заявлять что-то от имени общины. Донецкая община и в мирное время была аполитичной и сейчас тем более. Мы не подчиняемся Коломойскому, он не руководит нашей общиной, он не был здесь никогда. Донецкая община никогда не входила в «Общество еврейских общин Украины», у нас свое финансирование, мы не хотим находиться под влиянием кого-то, выполнять чьи-то решения и указания. Наша община входила только в независимую «Федерацию еврейских общин Украины».

3


–  Как думаете, как дальше будет жить община?

–  Знаете, если мы прожили полтора года под обстрелами, то все будет нормально. Даже когда обстреливали нас, когда над синагогой летели снаряды на АС Центр, а это было во время молитвы, никто не убежал, все остались и молились. Все люди привыкли. Община показала, что она стойкая и если что-то будет, то это не отразится на нашей деятельности.