Рашит Романов: у нас новая жизнь, нам дан шанс

«Человек-телеканал» — так называют Рашита Романова, ведущего программы «Без галстуков» на ОплотТВ. «Афиша Новороссии» узнала, каково в Донецке брать интервью у волонтера Правого Сектора.

— Как вы попали на телевидение, чем занимались раньше и почему выбрали именно эту профессию?

Не я выбирал. Время выбрало нас. Я раньше вообще на радио работал. Попытки были работать на телевидении, но непостоянные, не очень длительные. А потом начались эти события, и было принято решение о создании телеканала. Мне было предложено поработать, я не отказался. Это было лето 2014 года.

— В чем для вас основное отличие в работе на радиостанции и телевидении?

На телевидении на мой взгляд ответственности больше. Когда сидишь в студии и пишешь только звук, ты понимаешь, что тебя не видят, есть впечатление, что и не все слышат, поэтому не всегда можно говорить слишком «ответственно». Ну, можно пошутить, зная, что ничего не последует. А, когда ты понимаешь, что тебя видят и, так получилось, что видят многие, в том числе и соседи, то проявляется ответственность. И тут уже приходится «фильтровать базар» и отвечать за то, что ты говоришь! А так, в принципе, очень много похожего. Здесь больше говоришь, а там (я работал на музыкальной радиостанции) песню поставил и можно передохнуть. Там моя задача была развлекать, здесь — говорить людям правду, говорить с людьми и понимать их. Телевидение в том формате, в каком даем его мы, оно более серьезное.

— Возникают ли какие-то трудности в работе и как с ними справляетесь?

Бывают, конечно, трудности. Здесь, во-первых, опыт выручает. Я уже давно с людьми общаюсь, беру интервью. Во-вторых, я стараюсь следить за тем, что происходит, вникать. Помогает знание того, что происходит. Если возникает сложность в общении с людьми, надо к этому относиться философски и терпеливо, все люди разные.

— Вы часто спрашиваете у тех, у кого берете интервью, почему они остались в Донецке. А почему вы остались в нем?

Это очень ответственный вопрос. Я когда задаю этот вопрос людям, понимаю, что не все говорят то, что думают на самом деле. Потому что самый распространенный ответ: «А куда я уеду? Это родина! Здесь мои корни, корни моих предков». Я думаю, что основная масса отсюда уехала потому что, может быть, они и не хотели уезжать, но для такого желания потом появилась масса отмазок, грубо говоря. Кто-то не может бросить родителей, а на самом деле он и не хотел отсюда уезжать. Есть масса людей, которые отсюда уехали. При этом они бросили здесь близких, родителей, бросили всё и уехали! А есть большое количество людей, которые отсюда не уехали, а остались с родителями, близкими Есть и такие, которые остались ради своих животных. Я знаю много людей, которые знали, что, если уехать, собаку некому будет кормить. Я очень не хотел отсюда уезжать! Я так думаю, что, даже, если бы благополучно складывались все мои бытовые моменты, я бы отсюда не уехал.

раш1
— Для нас самым интересным вашим интервью было интервью с дончанкой-волонтером «Правого сектора» Дариной Соколовой. Мы считаем, что это ваша большая журналистская удача, было очень интересно. Не знаете, как сложилась ее жизнь сейчас, после того, как она сделала такой сoming out?

Вот вы напомнили. Я врать не буду, но, во-первых, она должна скоро родить. Она была беременна уже у меня на эфире. Я даже не знаю, осталась ли она здесь и кто бы мог рассказать об этом. Вспоминаю, кто нам посоветовал с ней пообщаться. Один друг помог устроить эту встречу.

— Интересно, как она вообще оказалась в Донецке?

Я знаю, что на тот момент, когда ее привели к нам, ее разработкой занимались наши органы. Ну и через эти связи она попала сюда. Она интересная! Упирала на то, что ее обманули, что она просто интересовалась украинской культурой. С ней было иногда непросто разговаривать, потому что она не договаривала, уходила от прямого ответа. Хотя и фактов о коррупции внутри этого «Правого сектора» много интересного рассказала. Насколько я знаю, у неё есть какой-то физический недостаток, болезнь. Это тоже накладывало свой отпечаток.

— Ещё вы брали интервью у бывшей девушки командира карательного батальона «Шахтерск». Как вам удалось ее разыскать?

Нам сказали: «Хотите поговорить?». У нас везде есть связи. Есть связи, грубо говоря, в «органах».  Мы сказали: «Давайте!»  и нам её привели.

— То есть, у вас нет большой команды, которая охотится за интересными сюжетами?

Нет!  И так много желающих попасть в программу! Есть свои источники информации, люди, которые знакомят нас с хорошими людьми: я знаю одного хорошего человека, он знает другого хорошего человека. А вдвоем мы знаем еще пятерых хороших людей и так далее. Интересные люди притягиваются как магниты.

— Часто вообще вспоминаете тех, у кого брали интервью?

Я не буду скрывать, что половина людей из тех, кого я приглашал, это люди, которых я лично знаю. Поэтому мы периодически встречаемся, общаемся. Могу сказать, что есть несколько человек, с которыми я общаюсь теперь благодаря эфирам. Мы сейчас хорошие друзья. Например, у меня в эфире был гончар Александр Ткаченко, и сейчас мы хорошо дружим, помогаем друг другу, ходим вместе пить чай. Также таким человеком стал отец Никита. Это человек, с которым мы периодические общаемся после эфира. Я бы не выделил кого-то одного, потому что в каждом эфире есть своя изюминка. По крайней мере, я пытаюсь это находить.  Моя задача — сделать каждый эфир интересным. Получается или не получается — это уже другой разговор. Но я пытаюсь это делать! Я думаю, что дальше будет еще больше интересных людей. Все основные сюрпризы впереди!

— Мы знаем, у вас в команде в основном все очень молодые. Наблюдается у них какое-то особое отношение к тому, что они делают? 

Конечно, они совершенно по-другому относятся, легче! Они и ко всем событиям относятся полегче. В виду своих эмоций они живут одним днем. И я так раньше жил! У них нет семей, детей, им не нужно отвечать за что-то. Нужно жить как живешь. Им интересно это. Они к этому веселее относятся.

— Иногда создается ощущение, что «Оплот-ТВ» это канал одного человека, вас. Как прокомментируете?

Это раньше такое было. Многие даже считали, что это мой канал: «Вот, это канал Романова и он специально использует все это, чтобы себя показать!». Многие журналисты тогда уехали. Но и слава Богу, что уехали. Я думаю, что уехали те, кто и не должен был оставаться. Людей было мало, поэтому я и попал на телевидение. Спасибо им еще раз. Стояла задача возобновить эфиры, появлялись интересные проекты. Это не потому, что я хотел, так само получилось! Я рад, кстати, что сейчас меня меньше стало. Это хороший признак. Значит, канал развивается!

u4IlTVxwtCM

— Вы сказали, что многие уехали. А кто-то из ваших друзей, родственников уехал и как они сейчас отзываются о том, что происходит в Донецке?

Я с ними больше не общаюсь. Я знаю одно — у всех жизнь сложилась не так, как они хотели бы. Им всем хуже. И нам здесь тоже хуже, война приносит пользу только идиотам. Таким, как президент Украины, например, и украинскому руководству, которое на этом что-то зарабатывает. А все остальные от этого страдают. И, честно говоря, не могу привести примеры счастливой жизни тех, кто отсюда уехал на Украину. Со многими друзьями я просто не общаюсь, чтобы сохранить отношения. Ругаться с ними у меня нет никакого желания. Я сделал свой выбор, они свой.

 

— Вот вы начали работать на телевидении в ДНР, это был первый канал республики. Как друзья и знакомые к этому отнеслись?

Удивились поначалу. Некоторые говорили: «Зачем тебе это нужно?» в те первые моменты, когда мы только начинали. Одни говорили: «Придет Украина и тебе «хана»!». Другие говорили: «Молодец!».

— А сейчас смотрят передачи с вами?

Смотрят. У всего этого есть свои плюсы и минусы. Минусы — стало беспокойнее. С одной стороны, мне нравится, что люди здороваются со мной. Но есть и назойливые. Я прекрасно понимаю, что это издержки профессии и от этого никуда не денешься. Зато мне очень приятно, когда подходят, жмут руку и говорят «Спасибо!». Очень часто такое бывает. Вот поехал покупать картошку, а ко мне подошла женщина и спросила, я ли это.  Я ответил, что я. Она пожелала здоровья и ушла. Ради такого, наверное, и стоит все это делать.   Хотя бывают и такие, которые думают, что я могу где-то чего-то добиться, замолвить слово, и подходят ко мне со всякими просьбами. Ну, что сделаешь? Это работа! Если бы не было войны, я бы, наверное, и не попал на телевидение. Сейчас мне нравится моя профессия, я занимаюсь хорошим, любимым делом. Кстати,  хорошо? Хорошо! У многих сейчас так. Те люди, которые сегодня работают на телевидении — это основная масса людей, которая попала туда благодаря войне. Так бы никогда не попали, потому что здесь работали кто ни попадя, чьи-то братья, сваты, кумы. Да, мы пока не профессионалы, но ничего, научимся. Здесь будет хорошее телевидение и интересные программы. У нас новая жизнь, нам дан шанс. Люди должны понимать, что нам дан глобальный шанс построить свою страну. Это очень тяжело понять, но у нас нет другого выхода. Если все будут надеяться, что кто-то построит вместо нас, то такого не будет. Мы за все отвечаем, и за свою жизнь в том числе! Этот шанс появился у вас, у меня, и я могу много подобных примеров привести!

— Как думаете, что дальше будет? Какое будущее у республики и дончан?

Об этом никто ничего не знает. Сегодня мы думаем одно, а завтра все это разбивается о какие-то непонятные события потому, что в этом водовороте замешано очень много людей и от очень многих все зависит. И порой эти люди принимают какие-то непонятные мне решения, очень безответственные. Хотя ты понимаешь, что, наверное, их к этому подталкивали. К сожалению, не все решается здесь, на этой территории. И даже не на Украине. Я верю, что все будет хорошо. Хотелось бы быстрее, но все затягивается. Но, я думаю, будет лучше. Будет ли война еще, я не знаю, но, даже если будем воевать, все равно будет лучше потом. Мне хочется в это верить. Давайте сравним, что было год назад и сейчас. Страшно, обстрелы, ничего нет,  но при этом выдержали, выстояли. Во-первых, нужно во всем искать положительные моменты. Нет сволочей. Сволочи уехали. Хорошо? Хорошо! Нет олигархов, скотов, которые унижали нас и делали все для своего удовольствия. Да, может быть они хотят вернуться и делают все для этого. Хорошо? Хорошо! Да, нет хороших фильмов в кинотеатрах. Зато теперь мы общаемся больше между собой. Я смотрю, люди по улицам гуляют! Хорошо? Хорошо! Честно скажу, я стал в чем-то спокойнее. Мне многого сейчас не хватает в жизни, но я прекрасно понимаю, что этого нет, и становится спокойнее. Раньше я понимал, что что-то хочу, но мне не хватало денег. А теперь я знаю, что этого нет, да у меня и денег нет таких, каких хотелось бы. Хорошо? Хорошо! Во всем нужно искать плюсы.