Военкор Кошкин: «Нет времени думать, есть время чувствовать»

Афиша Новороссии продолжает брать интервью у интересных личностей республики. На этот раз мы пообщались с военкором «Правды ДНР» с позывным «Кошкин»

Почему «Кошкин»?

— Это моя вторая фамилия. Во время оккупации Авдеевки, когда слили все персональные данные активистов, начались зачистки, мне не хотелось удалять свой аккаунт, пришлось переписывать имя и фамилию. Вот отсюда и взялся Кошкин.

Чем занимался до войны?

Несостоявшийся хип-хоп исполнитель, студент. Во время войны закончил бакалавриат в ростовском университете, сейчас учусь на магистратуре исторического факультета ДонНУ. Иногда фотографировал для себя, занимался программированием.

Когда начал заниматься фотографией?

Фотографировать начал очень давно, первую камеру купил во время войны, в начале революции снимал на Prestigio PAP 5501, иного не было дано.  Первым фотоаппаратом во время войны была мыльница Olympus,  с ней я снимал котяток, кушающих руки в аэропорту. После этого Fujifilm HS20 pro, купленный за 3500 грн. После этого – Canon EOS 30D.

Как попал в «Правду ДНР»?

Поскольку воевать меня не взяли по состоянию здоровья, а заниматься чем-то хотелось, пришел сюда.

В каких горячих точках удалось побывать?

Был везде за исключением летних котлов 14-го года: Изваринский, Иловайский котел. Тогда у меня были немного другие дела. Наша журналистская команда первая заходила в Широкино, были в аэропорту перед его зачисткой, в Спартаке уже после зачистки аэропорта, в Дебальцево. В Углегорск не доехали и в конечном итоге оказались на базе первой гаубичной. Так получилось, что приехавший в Донецк Нагора, с которым я был знаком ещё с первого его приезда сюда, сказал, что нужно отвезти гуманитарку в Углегорск. Мы, конечно, не отказали. Идет зачистка Углегорска, мы стоим злые уже. Нам говорят, что через час подъедет машина. Спустя час она подъезжает. Мы говорим: «А куда мы сядем?». В конечном итоге я и товарищ Нагора ехали сверху на гуманитарке, на заднем сиденье сидели еще 4 человека, на переднем – 3. Доехали до Енакиево, слышим следующее: «Мы не знаем, куда дальше ехать!». Встретили российского журналиста, который пообещал нас провести.  Приехали на базу первой гаубичой, вышли, отдыхаем,  и за спиной начинает работать батарея Д-30. Стоишь и думаешь: «Падать, или уже всё прилетело?!»

Ещё смешная ситуация была, когда ехали в Дебальцево, тогда уже половину его зачистили. Отвозили первый конвой МЧС-ников. В итоге где-то посреди ЛНР оказалось, что мы прибились к группе зачистки, а наш конвой находится ещё где-то в Донецке. к2

Знаю, что недавно ты был в Зайцево. Какая сейчас там обстановка и вообще на северном направлении?

Постоянно идут бои. Расстояние между нашими позициями и ВСУ примерно 70 метров, прямой стрелковый контакт. Пока мы продвигались на позиции, на которых велась съемка, вся зона простреливалась снайперами. Начался плотный стрелковый бой, сработала ЗУшка и мы ушли с позиций. И уже на базе нас накрыло минометом 82-м, осколки ушли в противоположную нам сторону, поэтому мы живы и здоровы. Зона прилета была примерно метров 3-5 от нас.  Командир говорит: «Подождем 10 минут и едем». А ему: «Если подождем, то останемся здесь на ночь!».  Позже с противоположной стороны выходили через черный ход, куда подъезжали машины, грузились и уезжали. Потом уже в Горловке стояли ржали, пили фанту и ели сникерсы. Спасибо командиру с позывным «Железный», он нас приободрял.

Как там мирные жители?

В зоне, которая находится в постоянном огневом контакте, и куда могут выходить части ВСУ при продвижении в серую зону в обход Минских соглашений, местные жители эвакуированы и переведены в более безопасные районы или же поселка Зайцево, или же других близлежащих поселков. В самом Зайцево люди продолжают жить.  У большинства из них окна забиты чем угодно, стекол нет из-за непрекращающихся обстрелов.

А что скажешь насчет работы мониторинговых миссий?

Один раз поехали в Коминтерново. Нам заманчиво рассказали, что там есть что снимать после жуткого обстрела. Около 180 снарядов упало. Поехали туда в сопровождении ОБСЕ, также было 8 или 9 машин с журналистами самых разных СМИ. Приблизительно час мы ждали ОБСЕ в поле, фотографируя природу. У них, конечно, джипы хорошие, проходимые, но дорога плохая. Минобороны и ОБСЕ уехали вперед, а журналисты ни въехать, ни уехать никуда не могут. И тут нам говорят, что ОБСЕ проехать не могут, так как украинская сторона не гарантирует им безопасность. Мы злые и голодные пытаемся себя приободрить. Приезжают ОБСЕ и говорят: «Украинская сторона действительно не подтверждает наш проезд». Мониторинговая миссия выполняет свою работу – занимается фиксацией. К сожалению, иногда украинская сторона провоцирует их обстрелами для предотвращения работы, иногда просто не дают пропуск для продвижения в зону боевых действий. Тем самым они подтверждают, что не соблюдают Минский формат, но мониторинговая миссия этого активно не замечает. Когда ОБСЕ информирует о продвижении техники, неотведенном вооружении, то глобальные и локальные (украинские) СМИ используют эту информацию очень однобоко с фразой: «А мы не воюем, нас там нет!»к3

Как находишь сюжеты для фотографий?

Были однажды в Широкино, тогда ещё группу Рен-ТВ перед нами обстреляли. Получился очень хороший, полноценный репортаж. Времени для поиска сюжетов не было. Было желание остаться живым. Очень благодарен группе ребят, которые прикрывали нас буквально своими телами. При переходе из зоны сначала они прикрывали путь, а потом уже могли пройти журналисты.

Нет времени думать, есть время чувствовать. Если считаешь, что кадр красивый, не боясь, что в тебя прилетит, можешь фотографировать. Когда есть время подумать, это уже совсем другая история. Я всегда пытаюсь показать то, чего не заметят другие. Если это люди, хочу показать, кто они на самом деле, кроме того, что они армейцы, защитники. Хочу показать жизнь там абсолютно другой —  не такой, какой её видят. Бойцов, играющихся с собаками или котятами, которых приютили у себя на позициях. И не факт, что эти бойцы и животные завтра не окажутся в другом мире.

В мирной жизни хочется показать детали, что-то интересное. Отсюда и начинаются поиски. А когда много свободного времени, то можно изощряться, экспериментировать, читать тьюториалы, развлекаться со стилями.

Есть какая-то история, связанная с фототехникой?

С прошлой камерой, моим боевым товарищем, которую я через год пользования в нашем режиме отправил на пенсию, мы «весело» снимали в аэропорту. Старый терминал был нашим, а новый  — за ВСУ. Перемирие было, но стрелять продолжали. Ребята предложили снять новый терминал и я, конечно, не отказался. Предупредили, что работает снайпер. Вот так и снимал из-за разбитого окна, высовывая руку для удачного кадра. Так же было и со съемкой вышки. С этим товарищем мы прошли всё, он меня не подводил ни разу.

Были ли интересные личности, у которых довелось взять интервью?

Был один военный человек (не буду уточнять его позывной), который, когда приходишь к нему на базу в кабинет, наливает тебе чай, вы сидите и беседуете. После этого ты либо становишься его другом, либо больше не приходишь. Он говорил правильные вещи, давал шикарный материал для репортажей.к4

Каким видишь дальнейшее развитие конфликта?

Я не Ванга и предсказывать не могу. Думаю, что есть более разумные люди, которые могут ответить. Например, военные или политики. Моё дело маленькое – идет война, и нам нужно, чтобы люди о ней знали. Знали правду, которую мы будем им показывать. Иногда и ценой своей жизни, как мой товарищ Всеволод Петровский. Мы с ним вместе начинали здесь работу. Он тот человек, который меня всему научил, я безумно ему благодарен. У меня есть одна фотография, сделанная мной на его фотоаппарат. Там Сева веселый, улыбающийся. И кто знал, что это будет единственная фотография?! Он был великим человеком. Он получил то, чего всегда хотел. Всегда искал там, где поострее. Ушел отсюда потому, что ему хотелось на передовую, туда, где бой. Потом уехал в Крым, а оттуда к Мозговому политруком. Погиб, вызывая огонь на себя, чтобы у ребят была возможность выйти из окружения, как и многие здесь. Он оставался самим собой до последнего. Это высшая цель, и это потрясающе!

Если бы была возможность снять какой-то необычный сюжет, что бы это было?

Давно хочу сделать небольшой проект. Надеюсь, что до конца войны у меня всё получится. Во-первых, хочу снять это не на свои камеры, а на Киев-60 —  неформатный пленочный фотоаппарат. На черной зернистой пленке хотел бы распечатать полноценный материал об этой войне. Без людей, чтобы показать пустоту этой войны и её бессмысленность. А потом повесить у себя. Не знаю, буду ли я это показывать. Просто хочу смотреть и помнить. Моя работа – это прежде всего память для остальных и себя.